Мечтатель (dreamer_m) wrote,
Мечтатель
dreamer_m

Песок и сокровища (4)

Что творилось в это время в доме Фенриэ, Мешла видеть не могла – зато могла Скульд Ненашня.

Самое начало конца она пропустила. Это был тот день, когда все в Доме ждали и не дожидались ушедших к Хрустальной реке, отчего вынужденные выходные профессиональной перебирательницы подозрительных предметов затянулись. Воспользовавшись этим, Скульд ушла в город на весь день. Это избавило её от созерцания напряжённых лиц благородного семейства.

Куда пойти в городе, где ещё мало знакомых и на который всё время чуть-чуть не хватает денег? Чтобы не мёрзнуть, угнурийка явилась в городскую библиотеку, где и столкнулась с Рёски, знакомым по этнопрактическому клубу, делавшим там под заказ перевод. Слово за слово, новость за новостью, - и вечер себе Скульд обеспечила, напросившись после рабочего дня в гости на посиделки. На игру в лабиринты. Вот, значит, что делают альвы, когда гулять слишком холодно, а работа на выживание кончилась.

Игра ей была не просто знакома – в мошкельской школе она с одноклассниками играла в эти лабиринты в любую оторванную от учёбы минуту. «Видишь слева зелёные глазки и справа зелёные глазки! - Стреляю влево!», «Из-за колючки слышен топот минотавра», и так далее. Знакомые игровые опасности и ходы отпечатались у неё в голове фразами и по-альвски, и по-угнурийски, где-то рядом с нытьём учителей и особенно матери про то, что это трата времени и что игрушки эти совершенно ненастоящие, а в жизни столько проблем. Меж тем все эти фразы про зелёные глазки и топот минотавра давно обросли своими мирами, выросшими вокруг лабиринтов, но не нашедшими себе места в жизни в те времена, когда она пыталась собрать цельный учебный курс, соответствующий концепции «чистого разума», но при этом работающий.

Скульд ожидала, что игра будет сильно отличаться от привычной гонки за сокровищами по лабиринтам - другая страна, альвы, с чего бы игре быть похожей? Оказалось, есть с чего. Вместо ожидаемых Скульд снежных путешествий или отсылок к истории Киэлесткина, Скульд обнаружила игру в мир, где персонажи у всех были очень короткоживущими низкорослыми круглоухими(«персонажей не очень жалко»). Таких «человечков» в игре было очень-очень много, они в большинстве своём друг с другом незнакомы, даже в одном городе. Зато они могли при помощи местных изобретений общаться друг с другом на любом расстоянии, за несколько часов перемещаться в любую точку мира безо всякой телепортации и купить любой предмет в любой момент в гигантской лавке поблизости (ну, похожие условные «лавки» и в угнурийской версии игры были, и даже прямо внутри лабиринтов). Совершенно нереалистично, как отметила Скульд, но довольно удобно с точки зрения игровой механики. По крайней мере, не приходится изобретать, почему игрок может в любой момент поговорить с другим, находящимся на противоположном конце лабиринта, или отчего всё происходит так быстро. А вездесущие железные големы, вместе с пренебрежимо дешёвой едой и бумагой – вполне годные способы объяснения для очевидных несуразностей.

Принцип же игры оказался вполне знакомым - проскочим вместе сквозь неприятности, найдём сокровища и выход из лабиринта. Технические подробности были простым и забавным делом, хотя она постоянно отвлекалась на Рёски, который, сидя рядом с ней, то ронял кости, то задевал её колено своим. Забавно… подсевшие на игру одноклассники обычно довольно быстро либо становились толковыми предсказателями, либо у них вдруг начинал получаться телекинез, которого учителя не могли никакими уникальными методиками добиться. Скульд в конце концов решила, что Рёски всё-таки нарочно, и в порядке эксперимента взяла его за руку под столом. Угадала.

…Возвращаясь в Дом Фенриэ, она медленно переходила от этой вечеринки к Диасселю и его задаче - как из города в город, как из тела в тело. Одновременно помнить и про то, и про другое оказывалось слишком тяжело - эти способы жизни, эти задачи и сами эти дома не сочетались, как сон и бодрствование одновременно. Любые задачки в лабиринтах были решаемы, вопрос в способе и количестве ресурсов на попытки. Пока она занималась ими - и новыми знакомыми, и рассказом, как она сама делала игровые карты ещё в Угнурии (теперь к следующей встрече надо будет подготовить, а то новые знакомые что-то очень оживились) - она не помнила про Дом Фенриэ. Удерживала в голове и то, и другое она сейчас только с помощью «глаза вечности», и этим глазом было хорошо видно, что в первых ситуациях она была подвижной и легко ориентировалась, а во вторых - превращалась в льдышку.

Уже поздним вечером, добравшись в неспящий альвский Дом, Скульд услышала, что прорицатель подтвердил гибель ушедших на Хрустальную Реку. И что как только началось разбирательство и Диассель начал задавать вопросы всем вовлечённым, Мешла сбежала. Да, её ищут. У матерей погибших к ней много вопросов.
Скульд кивнула и забилась в свою комнату. Если им нужно кого-то найти, рано или поздно они сообразят, что им нужен маг-поисковик, и вспомнят про неё. Вызываться не стала.

Ни ночью, ни утром её никто не побеспокоил. Ближе к полудню, когда она осторожно высунулась из комнаты, ей сообщили, что разбился основной хрустальный шар. От неаккуратного обращения. Скульд кивнула и, чувствуя себя крадущимся во тьме вором, собралась, осторожно вышла из Дома и отправилась в город. Туда, где её не так давно предупреждали об опасности.

This entry was originally posted at http://yutaku.dreamwidth.org/378118.html. Please comment there using OpenID.
Tags: киэлесткин
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments