Мечтатель (dreamer_m) wrote,
Мечтатель
dreamer_m

Categories:

Языковой сдвиг и взрослые.

Время от времени с исследователями повторяется одна и та же история. Приезжают они в деревню собирать материалы по вымирающему языку. Кто говорить умеет, кто на вопросы ответит? Молодёжь отмахивается и говорит, что она вообще ни-ни, среднего возраста люди тычут пальцами в сторону бабушек-дедушек. И даже пятидесятилетние бабушки-дедушки тычут в сторону семидесятилетних, если те ещё живы. «Они больше знают, они ого-го как говорят». Исследователи бьются, получая информацию с людей, у которых проблемы с памятью, дикцией, слухом и ещё много чем. Уезжают и начинают писать в статьях, что мол, язык практически вымер, говорят только самые старики, это последнее владеющее языком поколение.

Проходит лет двадцать, новая группа исследователей едет в те же края. Выясняет,что там и как. Обнаруживает отмахивающихся от них людей молодого и среднего возраста, которые дружно тычут пальцами в бабушек-дедушек: дескать, они говорят ого-го, а мы ничего толком и не знаем. Идут к ним исследователи – да, старики говорят(с поправкой на память, дикцию, слух), по богатству языковых средств оно похуже, чем выходит в записях двадцатилетней давности - но всё равно, что-то такое там в головах ещё есть.

Фокус в том, что эти старики – те самые пятидесятилетние двадцать лет назад, которые говорили, что «ничего толком не знают». А порой это прежние тридцатилетние, у которых старшие родственники оказались не долгожителями и которые по этой причине оказались старшими в своей семье – «стариками» - чуть раньше.

Тянуться это может довольно долго. Фадеевский роман «Последний из удэге» написан в 30-м году, действие происходит в 1919-ом; у исследователей тридцатых годов было полнейшее ощущение, что удэгейскому языку настал полный конец. Но и сейчас, в начале XXI века, исследователи собирают последний материал с «самых-самых последних» говорящих, а те что-то ещё и сами писать пытаются. Сколько такая ситуация может по максимуму длиться - непонятно; от языка остаётся всё меньше, но полностью он никак не исчезает.

Получается-то вот что. Знание языка у тех самых детей-молодёжи-взрослых, которые пожимают плечами и отмалчиваются, вовсе не нулевое. Что-то и где-то они слышали. Может, немного – но, во всяком случае, они понимают отдельные фразы, распознают какие-то устойчивые выражения. Если их действительно долго трясти, могут и заговорить.

Но они в этом не признаются, потому что - внимание! – в силу возраста не могут являться «экспертами». Они как бы не имеют права что-то знать в данной области, пока не окажутся старшими в семье.

И всё это неизменно происходит в ситуации, когда язык утерян настолько, что единственной действительно сохранной его функцией оказывается функция этнического маркера. Алуне из статьи, которая пересказывалась ранее по тэгу, до этой ситуации ещё не дожили, но направление взяли уверенно. Этническим маркером язык вполне может быть и когда он вполне живой. А вот когда на языке не говорят - и используют другой для дома, улицы, работы или ритуала – вот тогда язык оказывается «культурной традицией» и «сокровищем стариков».
Tags: алуне, лингвистика для нелингвистов
Subscribe

  • Мелочи жизни

    Вылезаю в сеть, машу лапой. Ссыпаю мелочи, замеченные и услышанные. === Издатель, новому редактору: - Если видишь, что у переводчика странностей в…

  • Ллуиног с Лисьей Горки, часть 13

    Я не умер, я пишу продолжение. Про приключения Ллуинога, Синри и Таль. И про вышедших им в день возвращения навстречу Браудгласа с Браудкинтафом... и…

  • Из культурного кода

    ...По следам недавних разговоров других местах. .... По "Кольцу Тьмы" Перумова и "Чёрной книге Арды" Васильевой и Некрасовой сразу и хорошо видно,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments