Мечтатель (dreamer_m) wrote,
Мечтатель
dreamer_m

Categories:

Шёлковое Сердце

По ту сторону ночи, в стране трёглей, жили муж с женой. Долго не было у них детей, трёгли приходили по ночам к их дому. Раз весенним вечером отправились они на берег озера за дальней рощей, оставили там горсть семян тыквы. Пришли туда же осенью, утром, нашли на берегу маленькую девочку.
– Это будет наша дочка, – сказали. Домой унесли.

В тот же вечер три старухи пришли в их дом. Сказала первая:
– Я принесла для этого ребёнка подарок: золотую узду и повод. С ними сможет она ездить на конях темнов, станет владелицей стад всемеро больших, чем сможет вместить земля, принадлежащая вам двоим.
– И я принесла для этого ребёнка подарок: удочку и золотой крючок, – сказала вторая. – С ними сможет ловить она в озёрах Кель серебряных рыб. Станет есть их – научиться понимать языки птиц, зверей, людей любых краёв.
– И я принесла подарок для этого ребёнка: сердце из шёлка – сказала третья. – Станет носить его в своей груди – будет прекрасной и доброй, нежной будет её кожа и голос, все будут её любить.
С тем ушли старухи. Мать с отцом тогда поскорее вложили в девочку принесённое сердце, а прочие подарки закинули подальше.

Росла девочка. Кожа её была белой и чистой, как снег, голос нежен, все её любили. Целыми днями сидела она дома, ткала тончайшее полотно. Ещё шила она кукол, которые плакали, когда ей было больно, и улыбались, когда она работала и напевала. Раз в полгода лишь выходила она за ограду дома, весной и осенью. Раз весной пришла она к своим отцу и матери:
– Смотрите, я нашла за оградой золотые узду и удочку! Теперь мне нужен конь, для этой узды и полное рыб озеро для этого крючка.
Не было у её отца с матерью ни коней, ни озёр. Так сказали они:
– Ищи, только не ходи на берег озера Кель за дальней рощей. Туда ночные всадницы приводят на водопой своих коней. Они вырвут у тебя из груди сердце, если тебя увидят.

Шесть лет дважды в год выходила девочка искать по округе, избегая озера Кель. Не шли рыбы ей на крючок, не бродили кони темнов по этим полям. На седьмой год отправилась она наконец к озеру за дальней рощей. Увидела: в воде плещут огромные серебряные рыбы. Закинула она крючок с наживкой, не стали брать наживку рыбы. Ждала, пока не послышался стук копыт и не окликнул из-за спины голос:
– Нет ли здесь дочери ночи, чьё лицо черно, чьи руки красны?
– Нет, – ответила шёлковая девочка. – Я – дочь дня, моё лицо и руки белы.
Ускакали приехавшие прочь. Вернулась девочка домой без добычи. Только следующей весной вновь отправилась туда. Закинула в озеро наживку, снова не стали её брать рыбы. Вновь послышался стук копыт, окликнул девочку из-за спины голос:
– Нет ли здесь дочери ночи, в чьих руках умирает добыча?
– Нет, – ответила шёлковая девочка. – Я – дочь дня, в моих руках никто не умирал.
Ускакали тогда приехавшие прочь. Вернулась девочка домой.

Той осенью набрала она в очаге золы, измазала ею щёки. Нашла на улице красной глины, вымазала руки. Так вновь отправилась к озеру, закинула крючок с наживкой. Схватила наживку тяжёлая серебряная рыба, еле-еле вытащила её девочка на берег. Снова послышался стук копыт, окликнул из-за спины голос:
– Нет ли здесь дочери ночи, чьё лицо черно, чьи руки красны, в чьих руках умирает добыча?
– Я здесь, – ответила шёлковая девочка.
Тогда приехавшие увидели её и схватили, разорвали ей грудь, вытащили оттуда шёлковый мешочек, бывший её сердцем.

Не вернулась в тот вечер она домой. Год жили её мать и отец в доме с плачущими куклами. В следующую осень однажды ночью застучали копыта под их окнами. Так позвали из темноты приехавшие:
– Вынесите из дома сундук с полотном, которое за свою жизнь успела соткать девочка с шёлковым сердцем! Вынесите из дома кукол, которые следуют за ней своими слезами и своей улыбкой!
Крепко заперлись мать с отцом в доме, на все засовы. Запрыгал тогда в своём углу сундук, повскакивали с полок куклы, попытались сами двери открыть. Не справились маленькие шёлковые куклы с тяжёлыми засовами. На том ускакали ночные гости.

Посмотрели наутро в сундук мать с отцом – превратилось тонкое полотно в траченные молью тряпки. Посмотрели на кукол – застыли у тех на лицах улыбки, не шевелились они больше. Тогда стали они жить в том доме дальше, ночные гости больше не приезжали к ним, ничего не требовали. Только трёгли жили с ними бок о бок и шептали про Шунглу, пока тот наконец не пришёл за ними.
Tags: сказки ракров
Subscribe

  • Об апокалипсисах

    От пандемии до Камчатки. В продолжение разговора, начатого в другом журнале. Когда постхристианское общество (на самом деле, всё талмудическое и…

  • Внезапно вопрос

    Сабж. Что может быть, по-вашему, антонимом к слову "эскапист"? (И может ли что-либо им быть, разумеется) This entry was originally posted at…

  • Цари и бунтари

    Итак, когда мы говорим о «социальном» поднятии личной значимости для героя книги, фильма или игры, мы всегда говорим о стягивании фокуса внимания и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Об апокалипсисах

    От пандемии до Камчатки. В продолжение разговора, начатого в другом журнале. Когда постхристианское общество (на самом деле, всё талмудическое и…

  • Внезапно вопрос

    Сабж. Что может быть, по-вашему, антонимом к слову "эскапист"? (И может ли что-либо им быть, разумеется) This entry was originally posted at…

  • Цари и бунтари

    Итак, когда мы говорим о «социальном» поднятии личной значимости для героя книги, фильма или игры, мы всегда говорим о стягивании фокуса внимания и…